Активизация «южного фланга» ЕАЭС – надежная опора топливно-энергетической системы Армении

Воскресенье, 26 марта 2017 04:00 Автор  Асмик Бакунц размер шрифта уменьшить размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта увеличить размер шрифта

Гость портала «Евразийская информационная лига» кандидат политических наук, доцент, эксперт в сфере энергетики и стратегических коммуникаций Ваге Давтян

- Господин Давтян, как Вы оцениваете роль Армении как актора евразийской интеграции в сфере энергетики и транспорта при нынешней ситуации в топливно-энергетическом комплексе нашей страны?

- Сделав выбор в пользу евразийской интеграции и приняв условия функционирования в рамках Евразийского экономического союза, Республика Армения фактически взяла на себя обязательства по гармонизации своей экономической системы в соответствии с правилами и принципами работы «евразийской семьи». Очевидно, что подобная гармонизация представляет собой многоуровневый и многогранный процесс, затрагивающий как отдельные институты, не имеющие системообразующего значения, так и стратегически важные сферы экономики республики. Ключевыми сферами здесь выступают энергетика и транспорт, включающие в себя огромный спектр экономических, технических и политических проблем. Конечно, одна из главных целей евразийской интеграции – создание единого энергетического и транспортного рынка – сегодня представляется для Армении весьма проблематичным ввиду геополитических проблем и ее географической отдаленности от «евразийских центров». Однако очевидно, что Армения в качестве актора евразийской интеграции сегодня в состоянии стать одним из ключевых интеллектуальных центров ЕАЭС, готовых поделиться своим опытом эффективной организации, скажем, газотранспортного хозяйства. Ведь не секрет, что Армения на протяжении многих лет лидирует не только в СНГ, но и в мире по уровню и качеству газификации. Конкуренцию здесь могут составить лишь Нидерланды, газификация которых составляет 99,9%. Более того, уникален опыт, накопленный в сфере атомной, тепловой и гидроэнергетики Армении, и этот опыт может быть успешно использован в контексте создания единого энергетического рынка ЕАЭС. Если же говорить о сугубо практической значимости Армении как актора евразийской интеграции, то следует, прежде всего, рассматривать данный вопрос в призме интеграционного треугольника Армения-ЕАЭС-Иран, в котором стратегические коммуникации в сфере энергетики и транспорта являются системообразующим фактором успешной интеграции. Сегодня Иран рассматривается в качестве ключевого партнера ЕАЭС. Армения же, в свою очередь, – единственная участница евразийского проекта, имеющая сухопутную границу с исламской республикой. Это придает особую интеграционную значимость Армении. Очевидно, что реализация свопового газотранспортного коридора Иран-Армения-Грузия, строительство железной дороги Иран-Армения, возведение крупнейшей на Южном Кавказе Мегринской ГЭС, реанимация законсервированных проектов строительства нефтеперерабатывающего завода на армяно-иранской границе, прокладки нефтепровода Табриз-Мегри и пр. – все эти начинания, с одной стороны, исходят из экономических, суверенных интересов Армении, с другой – полностью соответствуют наднациональным интеграционным интересам республики как члена ЕАЭС. Диалог между Арменией и Ираном в сфере энергетики и ряда других стратегических отраслей весьма эффективно налажен, и это, по сути, уникальный ресурс, который должен быть использован евразийскими акторами. Конечно, реализация некоторых из перечисленных проектов сегодня напрямую сопряжена с очень серьезными проблемами, формирующимися в рамках ожесточенной геополитической конкуренции в регионе. Достаточно отметить предпринимаемые Азербайджаном активные шаги, направленные на воплощение в жизнь проекта железной дороги Казвин-Решт-Астара, реализация которого приведет к постепенной деактуализации идеи строительства ж.д. Иран-Армения как части транспортно-логистического коридора «Север-Юг». Вместе с тем не вызывает сомнений, что выбранный евразийский вектор внешней политики Армении должен создавать для нее определенные преимущества, используемые ею также в рамках региональной конкуренции. Это исходит из интересов не только Армении, но и всего Евразийского союза. 

- Одним из важных вопросов для государства является обеспечение его энергобезопасности. На каком уровне находится этот фактор в Армении на фоне происходящих геополитических изменений в регионе? Может ли стать угрозой для энергобезопасности Армении создание новых топливно-энергетических картелей и коридоров?

- Армения уже давно привыкла обеспечивать свою энергетическую безопасность вне зависимости от региональных развитий. Конечно, реализация таких проектов, как нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан, газопровод Баку-Тбилиси-Эрзерум, железная дорога Баку-Тбилиси-Карс, а также непосредственно вытекающий из последней проект железной дороги Карс-Нахиджеван и ряд аналогичных инициатив, призванных помимо всего прочего оставить Армению вне региональных энерготранспортных рынков и блокирующих ее интеграционные возможности, в определенной степени повлияли на уровень энергетической безопасности страны. Очевидно, что возможность коммуникационной интеграции, наличие прямого выхода на внешние рынки мультипликативным образом отражаются на уровне эффективности энергосистемы. Так, например, имея избыток электроэнергетических мощностей, Армения, ввиду геополитической ситуации, не в состоянии сегодня экспортировать электроэнергию в соседние страны в объемах, имеющихся, скажем, в 70-80-е годы минувшего века, когда электроэнергетическая система Армянской ССР являлась неотъемлемой частью Закавказских энергосетей, обеспечивающих стабильные взаимные перетоки. Сложившаяся после развала СССР ситуация, разумеется, негативно сказывается на функционировании внутреннего рынка, так как коммуникационная ограниченность республики не позволяет активизировать производство электроэнергии и тем самым сделать электроэнергию более дешевой для внутреннего потребителя. Аналогичным образом обстоят дела также в сфере грузовых перевозок, предопределяющих заведомо высокую долю транспортной составляющей в конечной стоимости импортируемой или экспортируемой продукции. Однако если рассмотреть вопрос в рамках классического подхода к определению понятия «энергетическая безопасность», то ситуация не столь критична. В данном случае энергетическая безопасность предполагает прежде всего стабильные поставки энергоносителей экономики и населению по разумным ценам. В этом смысле энергосистема Армении сегодня весьма успешно справляется со своей основной миссией. Надо отметить, что само понятие «стабильность поставок» предполагает не только высокий уровень технической безопасности энергетических инфраструктур, но также достаточный уровень диверсификации энергосистемы. И здесь также Армения имеет неплохие показатели: наличие двух газотранспортных коридоров (грузинский и иранский), Ереванская и Разданская теплоэлектростанции, обеспечивающие до 40% энергогенерации в республике и заменяющие Армянскую АЭС во время ремонтных работ, вполне развитая сеть гидроэлектростанций по всей стране, потенциально способных покрыть до 50% генерации – все эти объекты свидетельствуют о диверсифицированности армянской энергосистемы, не сфокусированной на одном источнике. 

- Каким образом наличие неурегулированных конфликтов в нашем регионе может создавать проблемы для энергобезопасности Армении? И в этом контексте какую роль может сыграть активизация «южного фланга» ЕАЭС в защите стратегических энергетических коммуникаций?

- Существует два основных подхода, в рамках которых следует рассматривать данный вопрос. Так, классический экономический подход диктует нам ту логику, что наличие в регионе вооруженных конфликтов снижают его инвестиционную привлекательность, особенно если речь идет об инвестициях в сферу энергетики или транспорта, преимущественно железнодорожного. Не секрет, что во время военных действий энергетическая и транспортная инфраструктура ввиду своей стратегической значимости становится наиболее уязвимой. Следовательно, региональные конфликты имеют отрицательное влияние на энергетическую безопасность государства. С другой стороны, классический политологический подход (а политологическая классика выстроена прежде всего на либеральных учениях) предлагает нам логику обратного характера, сводящуюся к тому базовому тезису, что развитие энергетических и транспортных инфраструктур предполагает вовлечение международного капитала, который, в свою очередь, является своего рода подушкой безопасности для региона. Следовательно, развитие инфраструктуры неизбежно приводит к сдерживанию военной агрессии, ибо в мире и стабильности уже заинтересованы представители финансовых элит с целью обезопасить вложенный капитал. К представленным двум теоретическим конструкциям можно добавить лишь то, что разные региональные конфликты имеют разную логику, и неправильно сводить все конфликты лишь к одному из представленных принципов. Рассматривая непосредственно влияние Карабахского конфликта на энергетические коммуникации, следует, прежде всего, отметить, что, ввиду вооруженного конфликта и непризнанного статуса, Арцах, располагающий избытком электроэнергетических мощностей и существенным экспортным потенциалом, сегодня не в состоянии осуществлять поставки на внешние рынки. Общий потенциал республики позволяет говорить о ежегодной выработке до 700 млн. кВт.ч электроэнергии, что в настоящее время вдвое больше внутренних потребностей. Арцах, безусловно, также может быть рассмотрен как актор активизации «южного фланга» ЕАЭС, не напрямую, а через Армению. Так, экспорт арцахской электроэнергии может быть осуществлен через Армению, для чего есть все необходимые законодательные и инфраструктурные предпосылки. Достаточно отметить высоковольтную линию Араджадзор-Карвачар-Зод, связывающую Республику Арцах с Арменией. Не вызывает сомнений, что арцахский фактор хотя бы в представленном формате должен быть учтен в общем контексте повышения роли Армении как евразийского актора. Конечно, препятствий здесь достаточно много, однако мое глубокое убеждение заключается в том, что невозможно представить дальнейшее международное позиционирование Армении вне концепции «одна нация – два государства». 

- Не секрет, что Анкара и Баку не раз поднимали вопрос о закрытии Мецаморской АЭС. И это в том случае, когда у Турции есть планы открытия новых АЭС, например открытие АЭС «Аккую» на ее южном побережье. Как Вы думаете, в чем заключается истинная причина таких требований?

- Пожалуй, главная мотивация Анкары и Баку заключается в том, чтобы лишить Армению статуса производителя атомной энергии. Для чего это важно? Прежде всего, Армения на протяжении многих лет и по настоящее время позиционируется как единственная страна региона, располагающая атомной станцией. Этот статус значительно влияет на повышение стратегической значимости Армении и обеспечивает определенные механизмы обеспечения безопасности при наличии внешних угроз. После повторного запуска второго блока АЭС в 1995 г. основные доводы, приводимые турецкими и азербайджанскими политиками и дипломатами, сводились преимущественно к проблемам экологического характера. И это при том, что во время землетрясения 1988 г. Армянская АЭС продемонстрировала высокий уровень устойчивости – ключевой показатель безопасности и эффективности атомных станций. Неоднократно сообщалось, что АЭС представляет угрозу для жителей турецкого Игдира, расположенного в 16 км от станции: здесь якобы из года в год растет количество жителей с онкологическими заболеваниями, а дети рождаются с отклонениями. Разумеется, что по такой логике негативные последствия работы АЭС должны с не меньшей частотой наблюдаться в Ереване. Другое противоречие заключается в том, что Турция сегодня сама возводит атомную станцию «Аккую» с суммарной мощностью 4800 МВт, а технологии, применяемые в строительстве, являются исключительно российскими, в соответствии с которыми должен быть построен также новый блок Армянской АЭС и по которым сегодня осуществляется продление срока эксплуатации действующего блока за счет российского кредита в $270 млн и грантовских средств в $30 млн. В целом можно констатировать, что требования закрыть Армянскую АЭС имеют сугубо риторический характер и никоим образом не повлияют на дальнейшую судьбу армянской атомной энергетики. Базовый вопрос заключается в поиске необходимых средств для возведения нового блока, а также в пересмотре некоторых уже заметных внутренних тенденций, сводящихся к уменьшению роли АЭС в энергетическом комплексе республики. Думаю, это более рискогенная зона.

- Какие страны больше всего заинтересованы в топливно-энергетическом сотрудничестве с Арменией? В частности, как Вы оцениваете сотрудничество нашей страны с Ираном, а также с нашим ближайшим соседом Грузией?

- Сегодня можно выделить лишь три страны, взаимодействующие с Арменией в сфере энергетики. Это Россия, Иран и Грузия. И в рамках этого взаимодействия каждая из стран преследует свои стратегические цели. Так, стратегическая цель России вполне понятна, и инвестиционную активность российского бизнеса в энергетическом и транспортном комплексе Армении следует воспринимать исключительно в геополитическом ключе. Это вполне нормально и закономерно. Армении лишь следует извлечь наибольшую выгоду из сложившейся геополитической конфигурации. Что касается Ирана и Грузии, то здесь не обходится без некоторых проблем. Так, ранее мною были отмечены некоторые энергетические и транспортные проекты, рассматриваемые в рамках армяно-иранских отношений. Среди них я бы особо выделил проект возведения Мегринской ГЭС – проекта, призванного, с одной стороны, повысить энергетическую безопасность Армении, с другой – покрыть часть образованного в Иране дефицита электроэнергии. В этом смысле, кстати, Иран является для Армении вполне перспективным рынком. Как известно, дефицит электроэнергии в исламской республике сегодня составляет порядка 2500 МВт, и Армения, располагающая избытком мощностей, вполне в состоянии этот дефицит покрыть. В этом ключе следует рассматривать также и газопровод Иран-Армения, работающий по бартерной формуле 3 кВт.ч. электроэнергии за 1 куб.м иранского газа. Повторюсь: развитие энергетического диалога между Арменией и Ираном исходит как из двусторонних интересов, так и из интересов ЕАЭС в плане активизации своего «южного фланга». Вместе с тем, не стоит игнорировать и тот факт, что иранский рынок интересен и другим странам. Так, например, Туркменистан в настоящее время проводит активную политику, нацеленную на увеличение поставок электроэнергии на внешние рынки, в том числе в Иран. Это как раз та ситуация, при которой Армении необходимо задействовать инструменты своей «энергетической дипломатии». Что касается Грузии, то здесь ситуация также не лишена противоречий. На протяжении многих лет Армения получала и продолжает получать российский природный газ по грузинскому коридору – газопроводу Моздок-Тбилиси. Однако говорить о стабильности функционирования данного коридора сегодня не приходится. Помимо периодических аварий и коррозии металла, функционирование грузинского газопровода сопряжено также с некоторыми политическими проблемами. Так, в 2010 г. Правительство Грузии исключило газопровод из списка стратегически значимых инфраструктур, чему последовало заявление о выставлении его акций на продажу с вполне ожидаемой реакцией Азербайджана, власти которого заявили о своей готовности приобрести акции по превышающей их реальную стоимость цене. И если в 2010-ом этот процесс был приостановлен из-за колебаний на мировых рынках ценных бумаг, то в 2016 г. власти Грузии вновь выступили с аналогичным заявлением. Не вызывает сомнений, что выставление на продажу данного газопровода с его дальнейшим приобретением со стороны азербайджанской или аффилированной компании формирует определенные риски энергетической безопасности Армении. Следовательно, активизация армяно-иранского энергодиалога с увеличением объемов поставок иранского газа на армянский рынок является крайней необходимостью для Армении. Рассматривая энергетическое сотрудничество Армении с тремя названными странами, следует обратиться также к возможности реализации своповой модели поставок иранского газа через Армению в Грузию, что также соответствует идее активизации «южного фланга» ЕАЭС. Армения, не располагающая трубопроводной инфраструктурой, позволяющей обеспечивать прямой транзит в Грузию, в рамках своповой схемы тем не менее может приобрести статус страны-транзитера: часть поставляемого по грузинскому участку российского газа будет оставаться на грузинском рынке, а образующийся ввиду этого дефицит на армянском рынке будет покрываться из газопровода Иран-Армения – фактически российской инфраструктуры. Данная модель сегодня находится на повестке трехсторонних отношений, а для ее реализации в 2016 г. была создана госкомпания «Энергоимпекс».  

- Какую роль сыграл российский капитал в развитии энергосистемы Армении?

- Общий объем российских инвестиций в экономику Армении с 1991 г. составляет порядка 4 млрд долларов, и их львиная доля была направлена в энергетическую сферу, преимущественно на газотранспортную систему, а также тепло- и гидроэнергетику. Вместе с тем участие российского бизнеса в управлении армянским энергетическим рынком привело к повышению уровня технической безопасности, к улучшению кадровой политики: многочисленные работники энергетической отрасли ежегодно проходят стажировку в ведущих российских энергокомпаниях, многие из них получают базовое образование в лучших российских вузах в рамках корпоративной ответственности компаний.  Наряду с этим участие российского капитала повлияло также на гармонизацию цен на природный газ для армянского рынка, а евразийский выбор республики в 2013 г. также сказался на понижении цен на границе. Сегодня главная перспектива, связанная с российским присутствием на энергетическом рынке Армении, пожалуй, заключается в возведении нового блока Армянской АЭС – системообразующего объекта армянской экономики. Как уже было отмечено, в 2015 г. Армении был выдан российский кредит в $270 млн для модернизации станции. Думаю, что поиск порядка $5 млрд на строительство нового блока должен также проводиться при непосредственном участии российской стороны. 

- Каким Вы видите развитие топливно-энергетической системы Армении в ближайшем будущем?

- Вопреки сложившимся трендам, развитие армянской энергетики мне видится исключительно в традиционном формате. Конечно, возобновляемая энергетика будет неизбежно укреплять свои позиции, однако ее рассмотрение в качестве основы энергетической безопасности представляется преждевременным. Сегодня доля возобновляемых источников (солнце, ветер, биомасса) в энергогенерации Армении едва доходит до 1%. Кстати, аналогичная ситуация также и в мировой энергетике. Следовательно, развитие возобновляемой энергетики должно рассматриваться исключительно в долгосрочной перспективе. Говоря же об энергетическом будущем Армении в перспективе среднесрочной, следует прежде всего ставить акцент на развитии тепловой и гидроэнергетики как ключевых составляющих энергетической безопасности. Разумеется, стратегическую значимость имеет выработка сценария строительства нового блока АЭС, как безусловного базиса армянской энергосистемы. Внутреннему энергетическому развитию должна сопутствовать также активная энергетическая дипломатия, нацеленная на поиск рынков сбыта армянской электроэнергии, что позволит повысить также геополитическую значимость страны. В этом смысле особую значимость приобретает вовлечение Армении в электроэнергетический коридор «Север-Юг». В целом, обладая устоявшейся и безопасной энергосистемой, Армения должна активно продвигать свою готовность вовлечения в энергетические и транспортные коридоры, выстраивая свои стратегические коммуникации на основе принципа активизации «южного фланга» ЕАЭС. Пожалуй, в настоящее время это наиболее прагматическая и приемлемая модель для Армении.

Асмик Бакунц 

 

Прочитано 499 раз
Оцените материал
(1 Голосовать)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

  • Популярные
  • Комментарии