Прорыв российской политики в Центральной Азии

Пятница, 16 июня 2017 04:00 Автор  Иван Сидоров, кандидат исторических наук размер шрифта уменьшить размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта увеличить размер шрифта

Исторически Центральной Азии отводится важное место во внешнеполитической стратегии России. Учитывая огромные площади российского государства, поддерживать безопасность и контролировать протяженные границы всегда было непростой и ответственной внешнеполитической задачей.

В этой связи для российского руководства очень важным было найти наиболее выгодные с точки зрения геополитического положения очаги, которые с одной стороны позволяли сдерживать внешние угрозы, а с другой заниматься распространением собственного влияния. Одним из таких форпостов геополитического влияния России был и остается регион Центральной Азии.

В XIX в. обеспечение контроля над Центральной Азией было необходимо для эффективного соперничества с Британской империей, активно занимавшейся распространением своего влияния вглубь Евразии. В XX в. регион исполнял схожую функцию в контексте Холодной войны, не говоря о том, что Центральная Азия сыграла важнейшую роль в реализации советской космической программы. В XXI в. значение Центральной Азии для мировой политики в целом и России, в частности, возросло еще больше, поскольку помимо военно-политической составляющей регионального соперничества появилось новое измерение – экономическое. Как никогда актуальной проблемой международной повестки дня стал вопрос о реализации транзитного потенциала Центральной Азии.

Россия для Центральной Азии также является важным историческим партнером. Она не только была модератором экономического и политического развития региона, но и сыграла ответственную цивилизаторскую роль, поскольку именно через нее происходило приобщение центральноазиатских стран к передовым достижениям европейской цивилизации. Под влиянием России формировалось общество и культура центральноазиатских стран, что позволило им относительно безболезненно создать собственные национальные государства после дезинтеграции СССР в 1991 г.

С момента распада Советского Союза Россия искала пути сохранения влияния в Центральной Азии. Даже в начале 1990-х гг., когда из-за внутренних экономических и политических проблем российские позиции в регионе были заметно ослаблены, Москва старалась сохранить военно-политическое присутствие в регионе, принимала участие в урегулировании локальных конфликтов (например, гражданская война в Таджикистане в 1993 г.), поддерживала безопасность и стабильность в регионе, боролась с незаконным оборотом наркотиков, вооружений и распространением терроризма. По мере стабилизации ситуации внутри страны расширялись и углублялись экономические контакты России с государствами Центральной Азии.

Важнейшим инструментом российской политики на постсоветском пространстве и, в том числе, в Центральной Азии является использование интеграционного потенциала с целью развития отношений с бывшими советскими республиками и сохранения высокой степени влияния в чувствительных для нее регионах. В 1990-2000 гг. таким инструментом было Содружество Независимых Государств (СНГ). Однако несмотря на активность России на данном направлении и ее многочисленные попытки в рамках Содружества придать отношениям с постсоветскими странами разные взаимовыгодные формы сотрудничества, интеграционный импульс СНГ постепенно угас. Формально Содружество сохранилось, однако утратило целый ряд важных участников. Грузия покинула СНГ в 2008 г., в ранг ассоциированных членов перешли Туркменистан и Украина.

Тем не менее, история отношений России со своими соседями в рамках СНГ не прошла бесследно. Благодаря накопленному опыту Москве удалось определить самые важные и существенные сферы сотрудничества, а также выявить наиболее надежных партнеров. В результате российская интеграционная политика была реорганизована, стала более предметной и направленной. Основными интеграционными проектами России на постсоветском пространстве стали созданная в 2002 г. Организация договора коллективной безопасности (ОДКБ) и образованный в 2014 г. Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Активными участниками обоих проектов являются страны Центральной Азии.

Сложные и многослойные отношения с государствами центральноазиатского региона, наконец, были приведены к более определенному формату сотрудничества, которое условно оказалось разделено на две основные сферы – военно-политическую в рамках ОДКБ и экономическую в рамках ЕАЭС. Если значимая роль России в качестве гаранта региональной безопасности в Центральной Азии никогда ни у кого не вызывала сомнений и признавалась даже ее основными региональными соперниками, США и Китаем[1], то запуск Евразийского экономического сотрудничества стал большим прорывом российской дипломатии, поскольку экономические отношения России с соседями, в особенности, со странами Центральной Азии, долгое время не могли приобрести выгодную конфигурацию.

Однако сразу же после создания ЕАЭС в 2014 г. Россия столкнулась с целым рядом новых вызовов как внутреннего, так и внешнего генеза. После падения мировых цен на нефть и введения против России санкций российской экономике был нанесен мощнейший удар. Российский рубль был девальвирован в 2-2.5 раза. Схожая участь постигла центральноазиатские страны, чьи экономики с одной стороны так же, как и российская, зависят от мировых цен на углеводороды (Казахстан, Узбекистан, Туркменистан), а с другой — сильно привязаны к российской экономике (в особенности Таджикистан и Киргизия). До начала экономических трудностей отчисления, которые работающие в России мигранты из Центральной Азии отправляли на родину, в отдельных странах составляли до 40% ВВП[2]. Экономический кризис привел к резкому падению экономической активности в отношениях между Россией и странами Центральной Азии, сокращению объемов взаимной торговли и возможностей трудовой миграции и стал причиной ряда конфликтов между странами ЕАЭС из-за таможенных тарифов (например, наиболее острый между Россией и Белоруссией). В тот период многие аналитики поторопились «похоронить» российские интеграционные инициативы и в целом центральноазиатское направление российской политики[3].

Однако спустя три года российская экономика приспособилась к новым условиям существования. Внешнеполитический курс России стал более устойчивым и последовательным. Российские интеграционные проекты также выдержали испытание на прочность и продолжили курс на последовательное развитие. Большие изменения произошли в российской политике в Центральной Азии. По мнению известной американской аналитической компании Stratfor, в центральноазиатской политике России произошел значительный прорыв. Для Москвы открылись уникальные возможности, которые позволят ей закрепить и продлить на долгие годы присутствие в регионе[4].

Основная причина возрастания роли России в Центральной Азии заключается в существенном ослаблении позиций ее основных региональных конкурентов. Приняв решение покинуть Афганистан в период с 2011 по 2014 гг., США фактически оставили Центральную Азию без внимания. Недавняя инициатива администрации Б. Обамы для Центральной Азии, формат С5+1, выглядит довольно жалкой попыткой вернуть утраченные позиции в регионе. Однако при крошечном бюджете в 15 млн. долларов, новый проект США не может претендовать даже на роль полноценной переговорной площадки. После избрания президентом Д. Трампа в США начался острейший внутриполитический кризис, поэтому такие направления внешней политики как, например, центральноазиатское вовсе стали невостребованными на неопределенную перспективу.

Вторым серьезным конкурентом России в Центральной Азии является Китай. В отличие от США КНР обладает гораздо большими экономическими возможностями и политической волей, чтобы применить их. Однако при этом китайская политика в Центральной Азии также достигла своих пределов. Инициатива Пекина «Один пояс и один путь» на данный момент является идеологическим проектом, свидетельствующим о намерении Китая создать в Евразии новую инфраструктуру, которая упростила бы контакты с его основными экономическими партнерами. Обладая колоссальными ресурсами и имея четкое представление о собственных целях, КНР не имеет главного – полноценной стратегии реализации своих замыслов.

А между тем, в нынешний момент Центральная Азия как никогда остро нуждается во внешней поддержке. Многократно возросшая в последние годы террористическая угроза, появление “Исламского государства” (запрещенная в России террористическая организация) и дестабилизация Афганистана после сокращения военного присутствия в нем США порождает экзистенциальную угрозу для слабозащищенных и переживающих экономические трудности стран. Не стоит забывать, что большая часть населения центральноазиатских государств исповедует ислам, а потому по мере затягивания кризисных явления и увеличения влияния международных террористических и экстремистских групп риск радикализации обществ стран Центральной Азии многократно повышается.

Единственной силой в Центральной Азии, которая с одной стороны обладает достаточными политическими и экономическими ресурсами, а с другой имеет четкое стратегическое видение развития ситуации в регионе на данный период является Россия. По-настоящему востребованным стали ее интеграционные инициативы, которые могут гарантировать странам региона военно-политическую и экономическую безопасность.

События последних нескольких месяцев красноречиво отражают наметившуюся тенденцию прорыва в российской центральноазиатской политике. Прежде всего стоит отметить, что новый, мощный импульс развития получила Организация договора коллективной безопасности. Во-первых, в апреле 2017 г. был урегулирован затянувшийся спор, возникший из-за переназначения Генерального секретаря организации. Им стал начальник Главного штаба ВС Армении, генерал-полковник Ю. Хачатуров. Во-вторых, между членами ОДКБ возобновились дискуссии о более активном использовании Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) в Центральной Азии с целью обеспечения безопасности от внешних и внутренних террористических угроз. Серьезно стали обсуждаться вопрос о создании единой системы противовоздушной и противоракетной обороны для всех стран-участников ОДКБ[5]. В-третьих, во время февральского тура президента России по странам Центральной Азии одной из основных обсуждавшихся тем было расширение военного присутствия России в регионе, в частности на афгано-таджикской границе[6].

Не менее важные события произошли в деятельности ЕАЭС. В апреле 2017 г. была разрешена основная часть противоречий между Россией и Белоруссией. Страны возобновили полноценное сотрудничество в нефтегазовой сфере. Кроме того, возникли весьма вероятные перспективы расширения Евразийского союза как в южном, так и в западном направлении. Во время визита В. Путина в Таджикистан в феврале 2017 г. помимо всего прочего обсуждались перспективы присоединения его к ЕАЭС[7]. В апреле 2017 г. статус наблюдателя в ЕАЭС получила Молдавия.

Вдобавок к отмеченным выше тенденциям на сегодняшний день Россия обладает беспрецедентным влиянием в Центральной Азии посредством мягкой силы. Российские средства массовой информации и медиапродукты пользуются в регионе колоссальной популярностью. Кроме того, страны Центральной Азии активно перенимают из российского опыта образцы государственного управления. Нередким явлением стало принятие ими законопроектов идентичных российским, например, в сфере борьбы с экстремизмом и терроризмом[8].

Помимо всего прочего, сегодня у России появилась неплохая возможность преодолеть долгие годы присущую ее центральноазиатской политике слабость, которая заключается в высокой степени дифференциации отношений Москвы с партнерами в Центральной Азии. Если с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном ее связывают исторически тесные и конструктивные отношения, то межгосударственный диалог с Туркменистаном и, в особенности, с Узбекистаном всегда проходил непросто. После избрания президентом Узбекистана Шавката Мирзиёева, человека близкого к крупнейшему российскому бизнесмену А. Усманову, появились тенденции к переходу российско-узбекских отношениях в более конструктивный и близкий формат[9]. Туркменистан также может пересмотреть отношение к российскому присутствию в регионе ввиду возрастания внешних террористических угроз и под давлением своих соседей. В этом случае политика России в Центральной Азии может стать еще более монолитной.

Таким образом в XXI в. отношения России и стран Центральной Азии не только сохранили веками складывавшиеся формы сотрудничества, но и обогатились целым рядом новых направлений. Пережившие два турбулентных десятилетия отношения, наконец, получили внятные цели и обрели четкие формы взаимодействия. В связи с ослаблением позиций основных региональных соперников России — Китая и США, в Центральной Азии вовсе наступил перелом, который может привести к прорыву российской политики, как в двустороннем, так и многостороннем формате, и способствовать более полной реализации российских интеграционных проектов.


1 Малашенко А. Интересы и шансы России в Центральной Азии // Pro et contra. Т. 17. 2013. №1-2. С. 23.

2 Remittances in Central Asia. From Russia with love // The Economist. January 14, 2016. URL: http://www.economist.com/news/finance-and-economics/21688441-remittances-are-good-thing-except-when-they-stop-russia-love

3 Lemon E., Schottenfeld J. Putin’s Ploys in Central Asia and his Weakening Influence in the Region // Foreign Affairs. January 14, 2016. URL: https://www.foreignaffairs.com/articles/china/2016-01-14/putins-ploys-central-asia

4 Druzhinin A. Russia Regains Its Momentum across Eurasia // Stratfor. May 10, 2017. URL: https://www.stratfor.com/analysis/russia-regains-its-momentum-across-eurasia

5 Военный комитет ОДКБ на заседании в Минске обсудил вопросы коалиционного военного строительства и создание Единой ПВО-ПРО в Центральноазиатском регионе // Официальный сайт ОДКБ. 19.04.2017. URL: http://www.odkb-csto.org/news/detail.php?ELEMENT_ID=8835&SECTION_ID=91

6 Джорбенадзе И. У Путина в Центральной Азии все «схвачено»? // Росбалт. 03.03.2017. URL: http://www.rosbalt.ru/world/2017/03/03/1596033.html

7 Sharkov D. Putin buddies up to Central Asia leaders on his trip across the region // Newsweek. February 03, 2017. URL: http://www.newsweek.com/here-what-we-learned-putin-mini-tour-through-central-asia-562263

8 Laruelle M. U.S.-Russia relations in Central Asia: Change within // The Washington Times. October 28, 2016. URL: http://www.washingtontimes.com/news/2016/oct/28/us-russia-relations-central-asia/

9 Панфилова В. Мирзиёев определился с первым визитом // Независимая газета. 15.02.2017. URL: http://www.ng.ru/cis/2017-02-15/7_6929_uzbekistan.html

 

Источник

Прочитано 292 раз
Оцените материал
(0 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

  • Популярные
  • Комментарии